Е.И. Степанов РОЛЬ И ЗАДАЧИ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ КОНФЛИКТОЛОГОВ (МАК) В ПРОЦЕССЕ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ СОВРЕМЕННЫХ ВНЕШНИХ И ВНУТРЕННИХ КОНФЛИКТОВ

20.06.2017

РОЛЬ И ЗАДАЧИ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ КОНФЛИКТОЛОГОВ (МАК) В ПРОЦЕССЕ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ СОВРЕМЕННЫХ ВНЕШНИХ И ВНУТРЕННИХ КОНФЛИКТОВ

 

Е. И. Степанов (Москва)                                   

 

№ 1 / 2015  С. 7 - 27                         УДК101.8    

 1.    Введение

 

Многолетние исследования нашей МАК проблем социальной конфликто­логии в монографиях, сборниках и на страницах журнала «Конфликтология» были посвящены проблемному полю социальной конфликтологии как своеобразной междисциплинарной науке. Ее междисциплинарный характер от­ражает необходимость использования многочисленных научных направлений (социальной философии, социологии, политологии, социальной психологии, теории социальных коммуникаций и др.) для основательного конфликтологи­ческого исследования таких важных социальных проблем, как:

а) общее понятие и основные признаки социального конфликта,

б) виды и формы проявления социальных конфликтов,

в) способы и методы диагностики, профилактики и разрешения разных видов конфликтов вплоть до формирования «концепции культуры мира» как своеобразной матрицы известного принципа толерантности.

Исследования в данных направлениях в МАК продолжаются, и я хотел бы в этом своем выступлении рассмотреть их значение и перспективы для совершенствования процесса предотвращения современных внешних и внутренних конфликтов.

 2.    Парадигмальная методология

 

Понятие парадигмы начинает активно использоваться в научных иссле­дованиях МАК после выхода в свет монографии Т. Куна «Структурa научных революций». Парадигму Т. Кун справедливо определяет в ней как научную традицию, ставшую «дисциплинарной матрицей», принятую научным сооб­ществом.

В обществознании выбор парадигм диктуется не только теоретическими и логическими соображениями, но и ценностными и нормативными уста­новками. Учитывая это, МАК, с моей подачи, в своих исследованиях исхо­дит из того, что парадигмальный подход «в целом полностью соответствует духу конфликтологической парадигмы и способен поставить конфликтоло­гические исследования на прочную методологическую и понятийную осно­ву» [7, с. 327].

Ибо принцип парадигмальности:

а) позволяет преодолеть дурную бесконечность перечня конкретных и частных видов и форм проявления социальных конфликтов и выделить два крупных, главных, противостоящих друг другу социальных субъекта, пара­дигмальное противоречие которых (теоретическое, идеологическое, аксио­логические, праксиологическое) и образует основной социальный конфликт данной страны и данной эпохи;

б) дает возможность в каждом конкретном виде социальных конфликтов выявить и исследовать не только общие родовые черты парадигмального кон­фликта, но и специфические особенности его вида;

в) делает противоречивую природу социального конфликта очевидной и наглядной, потому что в парадигмальном конфликте сталкиваются не раз­личные, а именно противоположные социальные субъекты с их концепциями, идеалами и ценностными ориентациями;

г) по самой своей природе обнаруживает доминирующую субъектную сторону парадигмального конфликта, что позволяет МАК прогнозировать перспективы развития данного конфликта, его субъектов и их деятельности.

 3.    Авторский опыт

 

Использовать парадигмальную методологию авторам МАК приходилось неоднократно при исследовании не только проблем конфликтологии, но и проблем модернизации России в условиях современной глобализации, проблем развития и совершенствования, связанных с этими процессами культуры, соб­ственности, деятельности, сфер общества и т. д.

Модернизация. Анализ МАК показывает, что сегодня в России отсутству­ет однозначное понимание сущности модернизации. В работах таких авторов, как Д. А. Медведев, Е. М. Примаков, В. Л. Иноземцев, В. Давыдов, С. Гребе­ниченко, Г. Павловский, Р. Кучуков и др., — она получает самое различное толкование. Более того, — такое различие интерпретаций позволило МАК даже сформулировать и проанализировать 12 «антитезисов модернизации.

Выявление различных видов социальных конфликтов в процессе модерни­зации позволило МАК обнаружить общее единое парадигмальное противоре­чие между установкой на новацию и установкой на инновацию. К сожалению, сейчас доминирует установка органов власти на инновацию, на инновацион­ную деятельность, на внедрение, а не создание нового, творческого, новатор­ского. Но если не создавать новации, то остается внедрять чужие новации, т. е. заниматься «внешними инновациями», а это пагубная установка в форме «догоняющей модернизации».

Более того, констатация парадигмального конфликта на основе расхож­дения и противопоставления «новация — инновация») дало МАК возмож­ность представить и множество других производных, частных, конкретных социальных конфликтов на «поле модернизации», — в том числе в Москве и Московской области, за которыми стоят самые разные социальные субъек­ты: чиновники, новаторы, мошенники, инвесторы, коррупционеры, криминал, бизнесмены, иностранный капитал и пр. [2, с. 7–24].

Глобализация. Уже появилось с помощью МАК множество работ, посвя­щенных современной глобализации, глобализму и глобалистике (Э. А. Азроянц, М. Алле, З. Бауман, У. Бледсо, В. Ф. Анурин, А. А. Зиновьев, Г. А. Зюганов, А. И. Субетто и др.). В них рассматриваются различные виды противоречий и конфликтов в процессе глобализации (этнические, политические, финан­совые, демографические, культурные и т. д.) и даже такие международные движения, как антиглобализм и альтерглобализм. И все же не схватывается главное, парадигмальное противоречие современного мира — самой «гло­бализации». Почему у нас рождаются антиглобалистские и альтерглоба­листские движения? Не потому, что народы не хотят объединяться, дружить, общаться, жить в единстве, а потому, что в этой самой «глобализации» они отчетливо видят «ослиные уши Американизации» (А. А. Зиновьев), т. е. на­саждения американского образа жизни, американских стандартов, нормати­вов, «ценностей».

Не пора ли вспомнить в связи с этим — считает МАК — старый добрый гуманистический принцип «единство интернационализма и патриотизма»? Ведь тогда не будет возникать полярность «глобализм — антиглобализм». «Интернационализм» и «патриотизм» совместимы, они позволяют «дружить», а не бороться друг с другом тех основных субъектов в обществе, одни из кото­рых отдают сегодня предпочтение глобализму, а другие — антиглобализму [4].

Типология культуры. В литературе уже давно пишут о 500 и более опре­делениях культуры, но никто еще не попытался хотя бы назвать количество видов культуры. Таково нынешнее состояние культурологии, еще так и не определившей границ и составных частей своего предмета (культуры!) и до­пускающей наличие аморфного и бесконечного перечня видов, типов, систем, родов, сфер культуры: нравственной, художественной, религиозной, полити­ческой, правовой, медицинской, экологической, физической, педагогической, корпоративной, народной, профессиональной, этнической, культуры речи, по­ведения, общения, труда, земледелия, и т. д. Отсутствует даже постановка во­проса о методологических основаниях типологии культуры, потому что таких оснований нет в существующих определениях культуры.

МАК приходилось неоднократно рассматривать эту проблему с 2010 г. в серии монографий, а интегрально — высказать нашу точку зрения в моно­графии «Философия культуры» [3]. В процессе этого анализа нам удалось, по крайней мере выявить:

Понятие значимости является родовым для понятий ценности и антицен­ности, обладающих или позитивным, или негативным значением (но все же значением!) и для человека, и для всего человеческого рода. Это сразу же позво­лило МАК преодолеть очень распространенное понимание культуры как «всего, созданного человеком» (Л. С. Лихачев). Вот это «всё» и надо было проверить на ценность и антиценность, позитивную значимость и негативную значимость. Ведь и культура — как «позитивно значимое» (ценное) — обретает не просто свой социальный, но именно социально-аксиологический статус. Народ давно это фиксировал в разграничении парадигмальных оппозиций: «земледелие — культура земледелия», «речь — культура речи», «поведение — культура пове­дения» и т. д.

Тогда и базовое, общеродовое, парадигмальное внутреннее противоречие человеческого общества — стало для МАК понятным: это противоречивое, опре­деляющее конфронтацию противостояние культуры и антикультуры с истори­ческим доминированием каждой из них на разных этапах и в разных сфе­рах развития общества. В этом отношении становится понятной и концепция

«культуры мира», потому что «культуры насилия (войны, уничтожения, тер­роризма)» быть не может по определению!

Подобный анализ парадигмального характера МАК приходилось делать при методологическом исследовании универсального общеродового противо­стояния:

1) деятельности и самодеятельности,

2) коллективной и индивидуальной собственности,

3) личного и наемного труда,

4) социального и экономического,

5) регламентации (должен) и мотивации (хочу) и т. д.

И тогда становилась понятной природа частных видов социальных кон­фликтов.

Оценивая в целом главное, основное парадигмальное противоречие в современной России, которое определяет все другие частные противоречия и определяемые ими конфликты, производные или суетные оппозиционные движения, — МАК пришла к выводу о том, что такой парадигмальной оппо­зицией, основным источником нынешней парадигмальной конфронтации является противостояние парадигмы капитализма и парадигмы социа­лизма. В этом убеждают содержательные материалы Международных кон­ференций в последнее десятилетие, организованные общероссийской обще­ственной организацией МАК

 

4. Парадигма Капитализма

 

В России, по сведениям МАК, с 1991 г. легально и легитимно идет «строительство капитализма» по западному образцу. Это объективный факт. Но если «строительство социализма и коммунизма» cyбъективно объявля­лось в советское время, то власть современной России боится сказать на­роду о задачах и перспективах «строительства капитализма», потому что с капитализмом у русского народа связаны только негативные образы. И это хорошо чувствуют «новые русские» бизнесмены и предприниматели. Об этом говорят и результаты социологических исследований МАК об отношении населения к «российским бизнесменам», выражаемые однозначными эпите­тами: «воры», «преступники», «эксплуататоры», «криминал» и т. п. Отсюда и сдержанное отношение власти к бизнесменам и предпринимателям, и при­зывы В. В. Путина «не строить капитализм», а «помогать создавать счастли­вую и благополучную Россию» [5].

Что дает субъективное право говорить об объективном факте строитель­ства капитализма в России? Для этого необходимо прежде всего четко пред­ставлять сущность капитализма, чтобы:

а) не уподобиться М. С. Горбачеву, который не мог определить сущность социализма и манипулировал образами «гласности», «ускорения», «гуманно­го социализма», «социализма с человеческим лицом», да еще и с «общечело­веческими ценностями»;

б) не увлечься соблазном таких толерантно-филантропических призна­ков как «свобода, равенство, братство» и других пасторально-идиллических образов «народного капитализма», провозглашаемых идеологами либерализ­ма, патернализма и оппортунизма.

А политические, идеологические, этические, правовые выводы из такого анализа, согласно МАК, — это вторичное, опосредованное следствие.

Во-первых, базовым показателем «социального лица» общества явля­ется собственность, от характера которой зависит и характер общества. Это точка зрения не только марксизма, но и современной российской бур­жуазии, которая захватила политическую власть в 1991–1993 гг., чтобы об­рести экономическую власть, т. е. «приватизировать» собственность. Вот эта «чубайсовская» приватизация 1992 г., осуществленная с нарушением юриди­ческих законов (что признал и В. В. Путин еще в 2001 г.), и привела к захва­ту государственной (а не общественной, т. е. кооперативной) собственности «новыми русскими», т. е. новоявленными бизнесменами и предпринимате­лями в их малых, средних и крупных масштабах. В России появился (воз­обновился) индивидуальный собственник (Б. Березовский, Р. Абрамович, В. Вексельберг, М. Прохоров и др.). «Первоначальное накопление капитала» состоялось.

Но капитал требует обращения (производство, распределение, обмен, по­требление). А для этого нужна живая «рабочая сила». Сам факт собственника еще не делает человека капиталистом, бизнесменом или предпринимателем. Для этого собственность должна стать не личной (костюм или автомобиль), не индивидуальной (киоск или мастерская) и даже не коллективной (колхоз­ная ферма, садоводческое товарищество), а частной! Само понятие «частной собственности» с его изначально негативным смыслом связано не с характе­ром субъекта (индивид или коллектив), а с характером труда, который про­изводит и воспроизводит собственность. Таким трудом может быть только наемный труд. Частная собственность — это собственность, основан­ная на эксплуатации наемного труда! За это (наемность и эксплуатация)

ее и ненавидели все лучшие люди планеты — от Т. Мора, Ж.-Ж. Руссо, Ш. Фу­рье до К. Маркса и В. И. Ленина.

Нам в МАК приходится только сожалеть, что не только на обыденном, повседневном уровне, но и на научном — частную собственность постоянно отождествляют с личной и индивидуальной. Это не столько грубая, сколько печальная ошибка, которой воспользовались идеологи капитализма, чтобы спекулировать на личностных чувствах людей, граждан, населения, в целом опираясь примерно на такого рода обоснование: «Ведь вы за личное владе­ние костюмом, квартирой, автомобилем, участком земли на даче. Это ваша собственность. Вот и Абрамович, Форд, Бугров, Прохоров, Рокфеллер, сосед Иван Иванович хотят владеть и владеют заводом, трестом, пароходом, нефтя­ной скважиной. Различие только количественное: у тебя — мало, а у них — много. Значит твоя цель — увеличить свою собственность!» Это потрясаю­щая психология обмана населения. Но до 70% людей все еще поддаются этому обману.

Еще одна ошибка: к бизнесу (скромненько — малому) стали относить ин­дивидуального предпринимателя (сапожника, портного, таксиста, продавца) и всю «индивидуально-предпринимательскую деятельность». Но ведь инди­видуальный предприниматель, мастер, ремесленник, использующие личный труд в целях создания продукта или товара, реализация которого, возможно, окупит затраты, — это не бизнесмены, не капиталисты, не буржуи. Бизнес­мен — это частный собственник, он использует наемный труд для извле­чения прибыли и эксплуатации наемных работников.

Итак, если в этом ключе с позиций МАК рассматривать современное развитие России, то следует прежде всего учитывать, что в ней все боль­ше утверждается система частной собственности, основанная на экс­плуатации наемного труда. Сами собственники становятся работодателями и в либеральном варианте они требуют невмешательства государства в дела бизнеса, а с профсоюзами намерены договориться сами.

Переходный характер «эпохи строительства капитализма» в России объ­ясняет многие непоследовательные, половинчатые и противоречивые шаги, мероприятия, реформы, действия со стороны прежде всего основных «игро­ков» этого «капиталистического строительства», в качестве которых выступа­ют два социальных субъекта: Государство и Частные собственники. Ошибки, согласно сведениям МАК, совершают оба субъекта:

а) государство все еще манипулирует в сфере налоговой политики, стре­мясь многое получить для себя) частные собственники не рискуют вкладывать средства в отечествен­ную экономику, в частности, в модернизацию, и спасаются оффшорными зо­нами, вкладами в иностранные банки и приобретением недвижимости в стра­не и за рубежом.

Производственный капитал в России не развивается, а торговый и финансовый капитал — это уход в «виртуальную экономику». Власть от поражения спасает нефтегазовая сырьевая игла, да еще и обращенная в основном на экспорт с использованием благоприятной рыночной конъюн­ктуры. В конечном счете, капитализм в России получается ненастоящим, по­ловинчатым, криминальным, с оглядкой на то, что «как бы чего не вышло» и с надеждой на импортную помощь зрелых западных капиталистов. Даже Е. М. Примаков советует отечественным бизнесменам поучиться у очень со­образительных и умелых бизнесменов Китая, которые хорошо используют и особенности своей страны с ее надежным руководством со стороны компар­тии, и заинтересованную помощь развитых капиталистических стран. А впе­реди — огромное рыночное поле Африки и Южной Америки.

А что касается уровня развития производительных сил российского ка­питализма, его технико-технологической базы, то, по сведениям МАК, в этой области он пока использует оставшуюся от советского времени материаль­но-техническую базу и даже оставшийся кадровый потенциал. Ничего ново­го бизнес практически не создает. Его безграмотность и низкая культура не позволяют использовать колоссальный потенциал (научные откры­тия, технические изобретения, промышленные образцы, ноу-хау и пр.), созданный и создаваемый отечественной наукой и техникой, дизайном и технологией. Об этом с печалью и сожалением пишет Нобелевский лауреат академик Ж. И. Алферов в своей недавней монографии «Власть без мозгов. Отделение науки от государства»: игры с нанотехнологиями и новыми науко­градами при гигантских коррупционных хищениях не работают на руку капи­тализма [1].

Следует также отметить, что и в надстроечных, производных областях российского общества, — по сведениям МАК, — современный бизнес и весь капитализм проявляет себя очень слабо, немощно и неперспективно:

он не создал своей сильной политической партии;

у него нет стабильных и мощных институтов в системе гражданского об­щества;

он беспомощен в отстаивании своих интересов в правовой сфере;

он не развивает науку как «производительную силу»;

я со стороны бизнеса;

 

бизнес обогащается и утопает в роскоши и бесполезном богатстве;

• он финансирует дешевое эстрадное искусство, превратив его в биз­нес- шоу;

• он популистски заигрывает с религиозными организациями;

• он немного балуется спортом и поддержкой модельеров, ищет магов, экс­трасенсов, ясновидящих и шаманов.

Все это несерьезно. Трудно говорить о будущем такого микрокапита­лизма.

Но если в базовых основаниях общества, в экономической системе тор­жество капитализма в России прежде всего мало заметно, то в области обще­ственного сознания и особенно в общественной психологии утверждение бур­жуазной системы ценностей проявляется достаточно сильно:

Буржуазным становится прежде всего сознание людей, а не их бытие. Объяснением этому можно считать не только массированное манипулирова­ние сознанием со стороны СМИ, которые куплены и оплачиваются капитали­стами, но и скрытное, имплицитное существование денежно-мещанской пси­хологии многих людей еще в советское время. А когда со времен Н. С. Хру­щева произошло буржуазное перерождение партноменклатуры всех уровней, тогда (в явной форме с 1989 г.) были открыты двери и окна для выявления и реализации корыстных меркантильных идеалов всех категорий населения. Оставаться порядочным и честным, поклонником духовных ценностей стало не модно.

Особенностью «парадигмы капитализма» в современной России является ее завуалированный, замаскированный характер, ее косметизация под «демо­кратическое общество», «правовое государство», «социальное государство» со всем обрамлением примитивной и показной благотворительностью и фи­лантропией.

Примечательно, что из терминологии нового российского общества ис­чезли слова «капитализм», «буржуазия», «эксплуатация», «рабочий класс», но зато активно внедряются «дилеры», «киллеры», «брокеры», «менедже­ры», «маркетологи», «шоу», «проценты» и «дивиденты», «кредиты», «ипо­тека», «акция», «ставка» и пр. Языковой маскировке капитализма служит и создание океана суетных проблем, отвлекающих население от главной беды страны: строительства капитализма. Вместо этого все СМИ и все заседания Госдумы и органов власти — по сведениям МАК, — постоянно внушают народу мысли и чувства об опасности «птичьего» и «свиного» грип­па, наводнений, астероидов, «конца света», падения курса рубля, падения цен на нефть и газ, вырубки лесов и вылова рыбы и прочей суеты, порождение которых обусловлено именно становлением капитализма в России, «первона­чальным накоплением капитала».

Обо всем этом хорошо можно судить по «амбициозным» выступлениям В. Васильева, С. Железняка, С. Нарышкина и других лидеров «Единой Рос­сии». Примечательно, что эту амбициозность поддерживают ЛДПР и «Спра­ведливая Россия». Подобное можно сказать и о представителях «Яблока» и других оппозиционерах. А открытая и явная буржуазная партия «Союз пра­вых сил» — все никак не наберет «сил», и удивляться этому не приходится, потому что в России традиционно существовало негативное отношение к ка­питализму. А если и появлялись видные капиталисты, — то они задабривали народ заботой о его благе и о процветании Родины (Демидовы, Строгановы, Морозовы, Третьяковы, Бугровы, Рукавишниковы, Башкировы и пр.). Именно не презирать (мизантропия) и не жалеть (филантропия), а «уважать Челове­ка надо», — справедливо утверждал когда-то М. Горький, обращаясь и к бо­гатеям, и к обитателям «дна» общества.

 

5. Парадигма социализма

  

Идея, концепция, теория социализма как парадигма — конфликтоло­гически противостоит — согласно МАК — идее, концепции, теории капита­лизма — тоже как парадигме. Это было заявлено уже в 1848 г. в «Манифесте Коммунистической партии»: «Призрак бродит по Европе — призрак ком­мунизма». В качестве силы конфронтации миру капитализма социализм как практическое движение заявил себя с 1917 г. — после Октябрьской социали­стической революции. Свое подтверждение данная парадигмальная конфрон­тация получила на Международном совещании коммунистических и рабочих партий планеты в 1959 г.: основное противоречие современной эпохи — это противоречие между социализмом и капитализмом.

МАК убеждена, что данное положение — при всей его завуалированно­сти лицемерными буржуазными и оппортунистическими формами — оста­ется истинным и для настоящего времени. Идеи и силы, концепции и учения, партии и страны социалистической ориентации — продолжают существовать на планете и активно действовать. Об этом говорит присутствие представите­лей из 90 стран на 15 съезде КПРФ в 2013 г. Об этом говорит и продолжающе­еся успешное строительство социализма в Китае, на Кубе, социалистическое движение в КНДР, в Венесуэле, в ряде африканских стран, противостояние буржуазной приватизации в Беларуси, деятельность КПРФ и РУСО в России.

Если говорить о базовой характеристике социализма, то можно сказать: социализм — это общество равных и свободных производителей, осно­ванное на коллективной собственности с личным трудом собственников и справедливым распределением материальных благ. В этом понимании подчеркнем его главные моменты:

а) коллективный, а не индивидуальный характер собственности на основ­ные средства производства;

б) личный труд собственников, а не наёмный труд работников и соот­ветствующее этому установление партнерских отношений граждан, которые одновременно должны являться и собственниками, и тружениками.

в) справедливая система распределения материальных благ, основанная на учете количества и качества труда и личных характеристик работника при со­циальной компенсации распределения Общественными фондами потребления.

Парадигма социализма — в интерпретации МАК — предполагает опору на прогрессивное развитие производительных сил общества, основанное на достижениях современной науки и техники, на наукоемких технологиях и роботизации производства, что соответствует прогнозу К. Маркса о «пре­вращении науки в непосредственную производительную силу человечества».

Парадигма социализма предполагает также обеспечение всех сфер обще­ственной жизни высококвалифицированными кадрами и потому — что важно учитывать — опирается на всеобщее бесплатное образование от средней школы до высших учебных заведений, аспирантуры и докторантуры. При этом вся система образования строится на основе выдающихся достижений отечественной педагогической теории и практики и с учетом особенностей российской истории и менталитета населения.

Парадигма социализма предполагает и единое государственное управ­ление сферами общественной жизни с широким развитием системы само­управления, поддержкой народных инициатив и институтов гражданского общества.

Парадигма социализма основана также на пресечении хищнического от­ношения к природе и, в соответствии с концепцией ноосферы В. И. Вернад­ского, предполагает реализацию всех экологических функций, и ориентирует на мирное освоение космического пространства.

Парадигма социализма основана на принципе гуманизма и признании человека высшей социальной ценностью, что предполагает не только раз­витие системы бесплатного здравоохранения, но и формирование здорового и рационального образа жизни граждан на основе развития массовой физиче­ской культуры.

Парадигма социализма предполагает также всеобщее эстетическое раз­витие граждан, приобщение их к активному занятию всеми видами художе­ственной и художественно-прикладной деятельности и самодеятельности для формирования гармоничной предметно-пространственной среды во всех сфе­рах общества.

Парадигма социализма исключает организацию общественной жизни на основе враждебной и однозначной конкуренции, предполагающей унич­тожение соперника, а поощряет систему не только состязательности, но и взаимопомощи, что соответствует системе равных партнерских отношений.

Парадигма социализма, по оценке МАК, исходит, таким образом, из базо­вых методологических принципов:

а) принципа гуманизма,

б) принципа патриотизма,

в) принципа научности и

г) принципа народовластия.

Это исключает ошибочные ориентации буржуазного или оппортунисти­ческого характера на мизантропию или филантропию, на национализм или космополитизм, на командно-директивный стиль или метод проб и ошибок, на автократию или охлократию.

Разумеется, все основные положения практической значимости парадиг­мы социализма для совершенствования нынешней российской действительно­сти — могут быть конкретизированы и наглядно показаны путем определения и согласования всех тех результатов современных обществоведческих ис­следований, которые ориентированы на выявление и обоснование необходи­мости формирования тех «духовных скреп», которые объединяют общество, а не порождают в нем вражду и конфронтацию.

Как представляется, ключевое значение для осуществления этой зада­чи имеет рассмотрение условий и средств практического внедрения и рас­пространения не только во внутрироссийском, но и в глобальном масштабе принципов культуры мира и сотрудничества.

Рассмотрение и обоснование ключевого значения процесса внедрения и широкого распространения культуры мира и сотрудничества в современном российском обществе, во всех основных сферах его жизнедеятельности — представляется необходимым начать с напоминания о том, как и когда возникла Концепция культуры мира и ненасилия в интересах детей планеты, при­нятая Организацией Объединенных Наций (ООН) в качестве прогрессивного стратегического направления нынешнего развития всего мирового сообще­ства, и каковы ее основные положения.

Одно из фундаментальных положений данной Концепции получило свое достаточно отчетливое выражение еще в процессе формирования ООН во вто­рой половине 40-х годов ХХ в. Так, в Уставе ЮНЕСКО — одной из основных подструктур ООН, занимающейся проблемами образования, науки и культу­ры во всем мировом сообществе, с самого момента ее образования и начала работы было провозглашено: «Мир, основанный исключительно на полити­ческой и экономической организации правительств, не будет миром, который мог бы обеспечить единодушную, длительную и искреннюю поддержку лю­дей мира... Мир должен, следовательно, основываться, если мы не хотим потерпеть неудачу, на интеллектуальной и моральной солидарности че­ловечества» [9].

Сама последующая история развития мирового сообщества достаточно быстро и отчетливо подтвердила правильность этого положения. «Холодная война», начавшаяся вскоре после окончания Второй мировой войны между еще недавними союзниками в ней по борьбе с гитлеровским фашизмом и по­беде над ним — Советским Союзом (СССР) и новыми последователями его политики и идеологии, с одной стороны, и принципиально не согласными с ними наиболее развитыми капиталистическими государствами во главе с Со­единенными Штатами Америки (США), с другой, — всего за три десятилетия привела к расколу всего мирового сообщества на два враждебных и противо­борствующих лагеря, упорно стремившихся одержать решительную победу один над другим путем его полного подчинения себе или уничтожения. Это и побудило многих мыслителей в мире — по данным МАК — уже в середине 80-х годов обратиться к идее «культуры мира» как альтернативе оказавшейся господствующей в мировой политике того времени «культуры войны». «Пер­вопроходцем» здесь стал Фелипе Мак-Грегор, опубликоваший в 1986 г. в Перу на испанском языке книгу под названием «Культура мира». В том же году эта идея была поддержана в Заявлении группы 20 крупных ученых со всего мира, сделанном на совещании в Севилье, а в 1989 г. — уже и ЮНЕСКО по инициа­тиве ее Генерального директора Федерико Майора в рамках Международного конгресса «Мир в умах людей», проведенного в Ямоссукро (Кот Д’Ивуар). По его предложению, Декларация Конгресса призвала к созиданию «нового видения культуры мира, основанной на универсальных ценностях — жизни, свободы, законности, солидарности, расширения доступа, прав человека и ра­венства между женщинами и мужчинами» [8]. А в 1992 г., после соответ­ствующих усилий как самого Федерико Майора, так и других разработчиков (Дэвида Адамса, Элизабет Каважке, Екатерины Стеноу и пр.), Концепция «Культуры мира» стала официальной программой действий ЮНЕСКО как подструктуры ООН.

Именно в этот момент, как известно, произошел развал Советского Союза и тем самым, казалось бы, «холодная война» закончилась победой Западного сообщества, раскол мирового сообщества тем самым прекратился, и принятая ЮНЕСКО концепция казалась не слишком актуальной и важной для перспек­тивных планов ООН. Однако, как очень быстро выяснилось, даже с таким исчезновением «двухполюсного мира», — по справедливой оценке одного из членов МАК А. Н. Самарина, — конфликтные процессы как на междуна­родном, так и на национально-государственном уровне не только не исчез­ли, но даже стали обостряться еще больше, вылившись в серию гражданских и локальных войн даже там, где о них, казалось бы, давно позабыли. Больше того: сменившая «холодную войну» стремительная глобализация, с одной стороны, — не только стала разрушать прежние «барьеры» для внедрения в мировую практику множества операций «вооруженного насилия» (напри­мер, в Афганистане, Ираке и т. п.), но и, с другой, — начала приносить все но­вые и новые угрозы их применения и распространения. Тем самым, вроде бы сложившаяся к концу ХХ в. «моноцентричная организация» международных отношений, подкрепляемая присвоением себе лидером Западного сообщества Соединенными Штатами Америки безграничных полномочий «мирового по­лицейского», как оказалось, — таит в себе весьма большие опасности, в том числе и для самого замысла Культуры мира [6].

Убедившись в этом, Руководство ЮНЕСКО активно продолжило свои усилия по превращению Концепции культуры мира в стратегическое и пер­спективное направление деятельности ООН. Так, в 1997 г. Генеральной Ас­самблеей ООН предстоявший 2000-й год — переходный между вторым и тре­тьим тысячелетием мировой истории — был объявлен «годом Культуры мира». А в следующем, 1998 г., благодаря поддержке руководством ЮНЕСКО иници­ативы группы лауреатов Нобелевской премии мира, Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 53/25, в которой провозгласила период 2001–2010 гг. «Международным десятилетием культуры мира и ненасилия в интере­сах детей планеты». Главная задача, которая была в ней поставлена перед образовательными и культурными институтами во всем мире, «учиться жить вместе». Наконец, в 1999 г. очередная Генеральная Ассамблея ООН приняла специальную резолюцию, которая включила в себя Декларацию и «Програм­му действий» ООН по распространению культуры мира. Статья 3 Декларации о культуре мира прямо провозглашает:

«Более полное становление культуры мира неразрывно связано с:

поощрением мирного урегулирования конфликтов, взаимного уважения и понимания и международного сотрудничества;

поощрением демократии, развития и всеобщего уважения и соблюдения всех прав человека и основных свобод;

предоставлением людям на всех уровнях возможности развивать навыки диалога, переговоров, формирования консенсуса и мирного урегулирова­ния разногласий;

укреплением демократических институтов и обеспечением полного уча­стия в процессе развития;

поощрением устойчивого экономического и социального развития;

ликвидацией всех форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости;

продвижением идеалов взаимопонимания, терпимости и солидарности между всеми цивилизациями, народами и культурами, в том числе по от­ношению к этническим, религиозным и языковым меньшинствам» [10].

 

Наряду с Декларацией, та же Ассамблея приняла и Программу действий в области культуры мира, в п. 3 раздела А которой, названного «Цели, стра­тегии и основные участники», подчеркнуто: «Следует привлекать граждан­ское общество к участию на местном, региональном и национальном уровнях, с тем, чтобы расширить круг мероприятий в области культуры мира».

Думается, что сформированная упомянутыми документами целая програм­ма как научно-исследовательских, так и практически-политических действий должна быть принята во внимание в своей творческой деятельности всеми современными обществоведами, и прежде всего — теми, кто занят в сфере развития основных сфер существования и развития социальной действитель­ности вообще, российской в особенности, поскольку, как представляется, именно они способны эффективно помочь внедрению и распространению культуры мира и сотрудничества — в современном мировом сообществе вообще и в своеобразном по своей национальной специфике российском со­обществе в особенности.

Как представляется, в плане эффективного изучения и решения этой чрезвычайно важной и сложной задачи с позиций МАК, необходимо четко осмыслить и научно обосновать пути и средства демократизации массовой культуры как средства обеспечения позитивной эволюции современного рос­сийского социума.

Для этого, думается, следует прежде всего учесть, что одна из важней­ших особенностей процесса демократизации состоит прежде всего в миними­зации насилия, принуждения населения к принятию тех или иных правовых установлений и политических отношений. На их место все больше должно становится органическое, естественное признание и закрепление этих прав и отношений в обыденном массовом сознании населения, убеждающегося на собственном опыте, что они соответствуют его собственным устремлени­ям и интересам, обеспечивая нормальное общежитие всех граждан, укрепляя их положение и содействуя реализации их притязаний.

Однако для такой эволюции общественных связей и отношений требует­ся одно непременное условие: формирование и укрепление демократической культуры самого населения, т. е. внутренней способности тех, кто его со­ставляет, так действовать в отношении один к другому и к институтам политической власти и так оценивать эти действия, чтобы это способ­ствовало изживанию враждебности и насилия в обществе, согласованию и гармонизации интересов всех его граждан.

Важность и значимость демократической культуры для развертывания процесса демократизации общества можно считать общепризнанными в со­временной конфликтологической литературе. Подавляющее большинство как зарубежных, так и отечественных авторов находят нужным в той или иной форме подчеркнуть, что она составляет неотъемлемую черту демократиче­ского устройства общества, что с нею самым тесным образом связано созда­ние антиконфронтационного, стабильного и эффективного демократического управления.

По каким же конкретным проявлениям жизненного поведения граж­дан, — с позиций МАК — можно составить суждение о степени овладения ими основными чертами демократической культуры? Культура населения, степень ее демократичности и тенденции дальнейшей демократизации находят проявление в самых разных формах в зависимости от того, как и насколько граждане вовлечены в происходящие общественно-политиче­ские процессы, в какой мере они могут осуществить по отношению к ним свою активность и выразить свое собственное отношение.

Тем не менее, во всем этом многообразии можно вычленить ряд таких форм, через которые уровень демократической культуры населения проступает наиболее отчетливо. Это — прежде всего те формы, которые показывают, на­сколько активно и действенно граждане участвуют сначала в формировании органов власти, затем в обеспечении нужной направленности и эффективно­сти действий этих органов и, наконец, — в последовательном отстаивании демократических прав и свобод, на которые эти действия должны опираться как на свое основание. К ним относятся прежде всего выборы в различные органы государства, использование разнообразных средств массовой инфор­мации и коммуникации для выработки гражданами своего отношения к этим органам и активного влияния на их деятельность, протест против нарушения основных демократических прав и свобод и т. п.

Необходим также соответствующий механизм, позволяющий про­вести эти принципы достаточно последовательно и всесторонне, без существенных деформаций и ограничений. И этот механизм, и весь ход организации и реализации выборной процедуры, чтобы быть достаточно по­следовательными и демократичными, должны быть открытыми для обще­ственного контроля. Не только само население, но и МАК, должны отчетливо представлять, как инициируется выдвижение кандидатов, какие обществен­ные силы и группы их поддерживают, как обеспечивается эта поддержка, осуществляется ли она достойными и честными способами и средствами или происходит за счет «затирания», «нейтрализации» других кандидатов, како­во отношение к кандидатам официальных избирательных органов и структур, не выказывают ли они так или иначе — предпочтения к одним из них и недо­брожелательства к другим, не создают ли последним искусственных «рогаток» в ходе предвыборной кампании, и т. п.

В обеспечении такого рода открытости, «прозрачности» деятель­ности выборного механизма — огромная роль принадлежит и МАК, и средствам массовой информации (как «контрольному инструменту» об­щественного сознания), которые призваны не только всесторонне освещать и внимательно анализировать эту деятельность, но и обеспечивать принци­пиальную равнодоступность к себе всех участников «редвыборной гонки», возможность для них заявить и обосновать свою позицию и предлагаемую программу. Иначе возникает опасность возврата к методам манипулирования общественным сознанием, его дезинформации вместо информирования, что препятствует выявлению реальных политических интересов и реального по­ложения и соотношения социально-политических сил.

Не менее важное значение для обеспечения действенности и дальней­шего совершенствования выборного механизма приобретает и их помощь в обеспечении такой важной культуры самих широких масс избирателей, как их стремление и готовность контролировать все звенья этого механизма, отста­ивать сам принцип альтернативности выборов.

Как показывают исследования, ощущение граждан, что они могут ока­зывать влияние на политический процесс, составляет важное предвари­тельное условие их демократического участия в этом процессе. В случае же, когда граждане, как это имеет место в тоталитарных и авторитарных по­литических режимах, ощущают невозможность оказать заметное и значимое для них влияние на политический процесс, — это далеко не всегда ограничи­вается у них формированием устойчивого чувства бессилия и безнадежности. Весьма часто возникает внутреннее состояние протеста и неприятия такого положения вещей, становящееся постоянным конфликтогенным, конфронта­ционным фактором в их сознании и мотивациях, хотя далеко не всегда оно может вылиться в форму открытого и резкого противостояния и противобор­ства с существующим порядком. Выявление и оценка этого деструктивного, с точки зрения сотрудничества населения с политической властью, массового конфликтогенного потенциала и выработка практических средств его осла­бления и нейтрализации составляет одну из важнейших задач отечественной конфликтологии, решение которой определяет ее реальную действенность и реальный вклад в теорию и практику процесса демократизации посттотали­тарного общества, его социализации.

Важное значение для формирования демократической культуры на­селения имеет также восприятие им степени отзывчивости политиче­ской системы и ее институтов на нужды и требования граждан. Обе эти стороны политической культуры взаимосвязаны и в то же время имеют само­стоятельную роль и относительную обособленность.

Важную роль в формировании демократической культуры (необходимо учи­тывать МАК) играет и степень сконцентрированности (мобилизации) интереса граждан на происходящих общественно-политических событиях и их стремле­ние к широкой и основательной информированности о них. Особенно остро потребность в ней ощущается именно в условиях развития всеобщего альтер­нативного избирательного права, функционирующего на состязательной осно­ве, когда каждому гражданину предоставлена полная возможность свободного выбора из разнообразных, зачастую не просто существенно различающихся, но и противостоящих одна другой платформ и концепций.

Но МАК не может мириться с широко наблюдающейся в настоящее время неосведомленностью массы граждан в реальном определении конфликтоген­ного, тем более конфронтационного личностного потенциала их избранников, с отсутствием у них зачастую сформированной способности и готовности дать адекватную оценку степени деструктивности их поведения, предлагаемых ими общезначимых решений, с «разбродом и шатаниями» в представлениях о критериях и принципах такой оценки и о «технологиях» ее осуществления. Здесь она также должна предложить свои действенные средства, чтобы по­мочь «упредить» возможный неправильный и неадекватный выбор и сделать его верным, соответствующим внутренним устремлениям и настроениям са­мого населения.

Важное значение для оценки со стороны МАК демократического харак­тера культуры граждан имеют степень осознанности ими своих прав и готов­ность решительно их защищать. Ведь демократия процветает только в том случае, если каждый гражданин сознательно стоит на страже своих неотъем­лемых прав. Граждане, не стремящиеся защищать естественно принадлежа­щие им права от вмешательства государства и других общественных органи­заций и институтов, пассивны и по отношению к процессу демократизации культуры. Больше того, их готовность безоговорочно признавать власть го­сударства в деле определения прав граждан — является угрозой демократии. Поэтому для МАК одним из важнейших показателей стремления населе­ния к демократизации культуры выступает их активное требование для себя прав, понимание его значимости для правильных взаимоотношений между собой и системой социальных институтов.

Больше того: в демократически развивающейся политической системе граждане должны иметь возможность оспаривать действия правительства, властей и выступать против тех из них, с которыми они не согласны. Авто­кратические системы такое несогласие и противостояние всячески стараются ограничить и продемонстрировать по возможности наиболее полное «едине­ние» и «взаимовлияние» граждан и властных государственных структур.

Наконец, МАК следует учитывать, что демократическая культура не может реализоваться без согласованных действий граждан, а эти по­следние возможны лишь при достаточно высокой степени их доверия друг к другу. Помочь формированию и укреплению этого доверия и обеспечению на этой основе общественного согласия и сотрудничества всех основных об­щественных сил и групп — также одна из основных и важнейших целей кон­фликтологического освоения социального знания и практики.

Одну из важнейших задач МАК в этом плане составляет воспитание то­лерантности (терпимости) различных социальных групп и общностей друг к другу. Ибо нетерпимость населения в отношении к группам, вызывающим у него неприязнь, выступает проявлением конфронтационности, содейству­ющей рецидивам тоталитаризма, и препятствием для реализации процесса демократизации культуры.

В целом МАК следует также учитывать, что гражданин, уверенный в себе и в своей способности воздействовать на положение дел в нужном направле­нии, скорее станет активным членом общества. Он будет также более удовлет­ворен своим участием в общественно-политическом процессе и более скло­нен положительно оценивать его состояние. Следовательно, демократизация и состоящая у нее на «службе» конфликтология составляют не только необходимый способ преодоления еще укорененных в массовом сознании, но изживших себя стереотипов тоталитарной идеологии и психологии, а и непременное условие формирования и укрепления исторического оп­тимизма масс.

На основании всего изложенного можно с достаточной уверенностью утверждать, что, по мере использования МАК конфликтологических зна­ний, умений и навыков в обеспечении роста демократической культуры и образования граждан и модернизации во всех регионах России соци­альных институтов, — последние будут становиться все более гибкими и вовлеченность в них и в общественный процесс в целом больших масс населения будет возрастать. Поскольку от этого во многом зависит не только их консолидация на решении неотложных социальных задач, но и дальнейшая эффективность процесса демократизации и социализации массовой культуры, углубление и распространение в ней демократических и социалистических ценностей и установок.

 

Литература

 

1. Алферов Ж. И. Власть без мозгов. Отделение науки от государства. М.: Алгоритм, 2012.

2. Владимиров А. А., Зеленов Л. А., Степанов Е. И. Модернизация в условиях совре­менной глобализации с позиций конфликтологии // Конфликтология. 2012. № 1. С. 7–24.

3. Зеленов Л. А., Балакшин А. С., Владимиров А. А. Философия культуры. Н. Новго­род: Изд-во ФБОУ ВПО «ВГАВТ», 2012. 484 с.

4. Зеленов Л. А., Владимиров А. А., Степанов Е. И. Современная глобализация: со­стояние и перспективы. М.: Ленанд, 2010. 450 с

5. Послание В. В. Путина в декабре 2012 г.

6. Самарин А. Н. «Культура мира» как открытый междисциплинарный проект // Кон­фликтология. 2005. № 1.

7. Степанов Е. И. Конфликтология как актуальное направление современного обще­ствознания: проблемы методологического обеспечения // Законы научной сферы общества. Н. Новгород: ПАНИ, 2007.

8. Adams D. UNESCO and Culture of Peace. UN, 2004 // http://www.culture-of-peace. info/monograph/contents.html

9. Constitution of the United Nations Educational, Scientific and Cultural organization // Manual of the General Conference. Paris: UNESCO, 2002. Р. 7 // http://unesdoc.unesco. org/images/0012/001255/125590e.pdf

10. Resolutions adopted by the General Assembly 53/243. Declaration and Programme of Action on a Culture of Peace // http://cpnn-usa.org/resolutions/resA-53-243B.htm